Экономика

Индонезия – страна с развитой, высокодиверсифицированной рыночной экономикой, в управлении которой весьма заметная роль отводится системе государственного регулирования.
 
По оценкам исследовательского центра The Heritage Foundation, в ежегодно публикуемом Индексе экономической свободы в 2013 году Индонезия заняла 108 место (в списке из 177 экономик мира, представленных в отчете)[1]. Общий балл, присвоенный Индонезии, составил 56,9 (из 100 возможных).Для сравнения, Россия заняла в данном рейтинге 139 место, удостоившись лишь 51,1 баллов.
 
Государство контролирует сферу ценообразования в ряде социально значимых секторов экономики, обеспечивая стабилизацию цен и дотации на основные продукты питания, в первую очередь рис[2], регулируя тарифы на отпуск электроэнергии и ГСМ.
В середине 2013 года в различных, главным образом стратегически важных, отраслях экономики страны функционировала 141 государственная компания (Badan Usaha Milik Negara – BUMN), координация деятельности которых возложена на министерство по делам госпредприятий (Kementerian BUMN). Несмотря на заявления прежнего руководства министерства, сделанные еще в 2011 году, о существенной оптимизации численности государственных предприятий в рамках Мастер-плана реформирования госпредприятий на период 2010-2014 года, его реализация выполняется с задержками, и сам документ неоднократно подвергался пересмотру. Тем не менее, по словам нынешнего министра Дахлана Искана, в государственном секторе продолжается серьезная реструктуризация госкомпаний, в результате которой их общая численность в процессе приватизации/IPO, слияний и поглощений будет планомерно сокращаться и до конца 2014 года может составить, по разным оценкам 80-95 предприятий.
С середины 80-х годов индонезийское правительство приняло курс на ослабление чрезмерной зарегулированности и бюрократизации экономики. Меры по дерегулированию, прежде всего во внешнеэкономическом секторе и в финансовой сфере, нацеленные в первую очередь на стимулирование развития ненефтегазового экспорта и роста занятости населения, в период с 1987 по 1997 год способствовали поддержанию высоких среднегодовых темпов прироста реального ВВП на уровне около 7% и формированию имиджа Индонезии как новой индустриальной страны (второй волны) и одного из наиболее динамично развивающихся рынков Азиатско-тихоокеанского региона.
 
Разразившийся летом 1997 года Азиатский финансовый кризис стал следствием чрезмерного экономического роста (перегрева экономик) государств региона, усиления зависимости от экспорта и соответственно уязвимости от курсовых колебаний национальных валют, беспрецедентного роста капиталовложений, и одновременно частных и государственных заимствований, как правило, краткосрочных и дорогих, в условиях непрозрачной системы кредитования, стремительного увеличения долгов и невозможности их дальнейшего обслуживания. Вслед за девальвацией тайского бата и обвалом фондового рынка Таиланда, многие внешние инвесторы принялись переоценивать инвестиции и замораживать свои активы в регионе. Началось стремительное обесценение малайзийского ринггита, филиппинского песо и индонезийской рупии. Заметно «просели» фондовые рынки Манилы и Джакарты.
 
Индонезийская рупия поначалу не столь заметно отреагировала на напряженное состояние рынка других национальных валют региона. Но с началом обвала рупии в июле-августе 1997 года все недостатки финансовой сферы индонезийской экономики проявились с особой остротой, а внешняя задолженность частного сектора оказалась значительно выше, чем предполагалось ранее. Глубину индонезийского кризиса усугубило отсутствие эффективного механизма, который бы позволил государству принимать своевременные и адекватные меры в сложившейся экстремальной ситуации.

В Индонезии наблюдалось наиболее заметное и продолжительное влияние кризиса по сравнению с другими странами региона. В 1998 году объем ВВП страны упал на 13,1%, уровень безработицы вырос до 15-20%. Курс национальной валюты снизился более чем в три раза с 2909,4 рупий за доллар США в январе 1997 до 10013,6 рупий за доллар в январе 1998 года, что соответственно значительно увеличило бремя по обслуживанию внешней задолженности, деноминированной в иностранной валюте.
 
Еще в первые месяцы кризиса правительство предпринимало попытки защитить рупию, сперва расширив валютный коридор, а впоследствии введя режим свободного плавающего курса, проводя валютные интервенции и манипулируя учетными ставками, однако эти меры не приводили к ожидаемым результатам. Частные компании с большими объемами долларовых заимствований вынуждены были избавляться от рупии, увеличивая ее предложение на внутреннем валютном рынке. Вслед за ними граждане также начали переводить свои личные сбережения в доллары. Серьезно  пошатнулось доверие к индонезийской экономике со стороны зарубежных инвесторов, что нашло свое отражение в существенном оттоке иностранного капитала.

Паническое бегство от рупии со стороны индонезийских компаний, имеющих значительные долговые обязательства, деноминированные в долларах, свидетельствовало об изначальной недооценке фактического уровня задолженности. При этом отсутствие у Банка Индонезии достоверной информации о масштабах задолженности характеризовало слабый уровень государственного контроля за состоянием финансового рынка. Продолжавшееся падение рупии делало весьма проблематичным обслуживание внешней задолженности страны, также как и в Таиланде, по большей части представленной краткосрочными обязательствами с погашением в течение 12 месяцев.

В октябре 1997 правительство Индонезии обратилось за помощью к Международному валютному фонду.

Незамедлительные меры по восстановлению международного доверия к пострадавшим от кризиса странам (в первую очередь это касалось Индонезии, Кореи и Таиланда) в соответствии с рецептами МВФ предполагали временное ужесточение финансовой политики в целях воспрепятствования обесценения национальных валют, согласованные действия по исправлению положения в финансовой сфере, структурные преобразования в экономике, нацеленные в первую очередь на устранение препятствий к экономическому росту (таких как монополии, торговые барьеры, неэффективность корпоративной политики), обеспечение доступа к внешним источникам финансирования, реорганизация фискальной политики.

Во главу угла антикризисных программ было поставлено всестороннее реформирование финансовых систем Индонезии и других стран Азии. И хотя каждая программа была приспособлена к конкретным условиям, общими для них явились следующие принципиальные установки:
-          ликвидация неэффективных финансовых институтов;
-          рекапитализация банков, имеющих недостаточный оборотный капитал;
-          усиление государственного контроля за указанными финансовыми структурами;
-          расширение иностранного участия в национальных финансовых системах.
 
К реализации антикризисных программ были привлечены Всемирный банк, в части, касающейся структурных преобразований в экономике, и Азиатский банк развития, специализирующийся на региональной проблематике.

Опубликование пакета мер по оздоровлению финансовой системы и реструктуризации банковского сектора Индонезии, предложенного МВФ уже в следующем месяце (в том числе закрытие  16 небольших и недееспособных банков с незначительным общим удельным весом на рынке банковских услуг, более строгий мониторинг банковской деятельности, внедрение системы государственного страхования депозитов на суммы до 90 млн. рупий, а также слияние нескольких государственных банков[3]) поначалу было встречено положительной реакцией рынка, способствовало в краткосрочной перспективе некоторой стабилизации рупии и даже небольшому росту ее курса по отношению к доллару. Однако впоследствии финансовый рынок снова продолжил безудержное падение, когда стал очевиден случайный характер выбора 16 банков, подлежавших ликвидации, тогда как меры по усилению контроля и реорганизации нескольких десятков других банков не были озвучены в достаточной мере. Уровень сумм страхового возмещения представлялся недостаточным для многих вкладчиков, которые начали переводить свои средства из частных в государственные банки, конвертировать их в иностранную валюту или вывозить за рубеж.

Процесс стабилизации в Индонезии тормозился политической нестабильностью и социально-экономическими потрясениями, охватившими страну с мая 1998 года.

Экономика страны, в том числе часть банков, подлежавших ликвидации, контролировалась родственниками и ближайшими сподвижниками Сухарто (и в определенной мере этот контроль продолжает сохраняться до настоящего времени), поэтому реформы, предлагавшиеся правительством, встречали активное противодействие представителей семейства Чендана[4], пытавшихся любыми способами сохранить свои активы.
 
Весьма показательной в этой связи является история с банком Андромеда, совладельцем и членом наблюдательного совета которого выступал средний сын президента Бамбанг Триатмоджо, руководитель финансового и медийного конгломерата Бимантара (Bimantara Citra)[5].
 
Вслед за решением о признании банка Андромеда несостоятельным и подлежащим ликвидации в соответствии с постановлениями Министерства финансов об отзыве лицензии и Банка Индонезии о назначении внешнего управляющего, Триатмоджо затеял судебную тяжбу с министром финансов Мари Мухаммадом и управляющим ЦБ Судраджадом Дживандоно, требуя восстановления действующей лицензии. Впоследствии, буквально через несколько дней, истец отозвал свое заявление, рассматривавшееся в Государственном административном суде Джакарты, но при этом, вероятно в порядке компенсации, Банк Индонезии (вопреки своим установкам в отношении руководителей банков, попавших в «черный список») не воспрепятствовал приобретению Триатмоджо доли в банке Альфа, который воспринимался как все тот же, по сути, банк Андромеда, лишь сменивший вывеску.
Финансовый кризис до предела обострили проблемы, связанные с переживаемыми страной последствиями засухи, подхлестнувшей темпы инфляции и вызвавшей повышение цен на продукты питания и товары первой необходимости, а также способствовавшей стремительному росту безработицы. Жизнестойкость «Нового порядка» опиралась в первую очередь на демонстрировавшуюся способность режима обеспечивать в определенной мере поступательный рост жизненного уровня населения и потребности растущего среднего класса страны. Стало вполне очевидно, что кажущемуся процветанию пришел конец, и это стало серьезной угрозой политической стабильности страны. Кризис, означавший окончание непродолжительного периода роста благосостояния для значительной части населения и обернувшийся, в конечном счете,  возвратом к беспросветной нищете для многих индонезийцев, серьезно поколебал уверенность, порожденную заметными экономическими успехами режима «Нового порядка», в том, что Индонезия встала на твердый путь ускоренного развития и процветания.

Предоставление помощи Индонезии обставлялось условиями реструктуризации финансового сектора и дерегулирования экономики с сокращением бюджетных расходов, реформированием торговой и промышленной политики и совершенствованием взаимодействия между частным сектором и государством. Последнее условие оказалось наиболее чувствительным, поскольку самым непосредственным образом затрагивало интересы монополий и создавало серьезную угрозу преимуществам и привилегиям в отношении бизнеса, принадлежащего семейству и ближайшему окружению Сухарто. Эти льготы стали одним из основных объектов народного возмущения в Индонезии, а в международном масштабе являлись символом «семейного капитализма», значительно размывавшим доверие к Индонезии.

Вопросы, связанные с реализацией предлагаемых МВФ мер по выходу из кризиса, стали центральной темой разногласий в отношении дальнейшей судьбы индонезийской экономики. Несмотря на многочисленные публичные заявления Сухарто о готовности к последовательному осуществлению реформ в соответствии с разработанным планом, стало очевидным его явное нежелание принять все выдвигаемые требования. Первым тому подтверждением стало проявление заинтересованности в привлечении дополнительной финансовой помощи на общую сумму в 11 млрд.долл., предложенной на двусторонней основе Японией, Сингапуром, США, Малайзией и Австралией в октябре 1997 года на гораздо менее жестких условиях, что могло бы использоваться Индонезией в качестве своего рода козыря на переговорах с МВФ для смягчения требований последнего.

Разногласия между индонезийским правительством и Фондом по ключевым вопросам осуществления радикальных преобразований в экономике Индонезии явились поводом для неоднозначного толкования роли МВФ в процессе вывода страны из кризиса. Сложность ситуации связана с тем, что МВФ предлагает пакет финансовой помощи в увязке с программой экономических реформ.

Первый транш МВФ на сумму 3 млрд.долл. был предоставлен в ноябре 1997 года. Следующий транш на ту же сумму был согласован на 15 марта 1998 года, однако, явное нежелание индонезийского правительства проводить реформы в жизнь в полной мере и в согласованные сроки повлияло на решение МВФ о неоднократной отсрочке его предоставления. В частности, на этот шаг МВФ подтолкнули нерешительные действия индонезийского правительства по демонополизации страны, практически не затронувшие неограниченную власть отдельных лиц в ключевых сферах экономики.

В целях предотвращения дальнейшего роста социальной напряженности, Индонезия добилась отдельных уступок по временному возобновлению государственных дотаций на ряд продовольственных товаров (таких как рис и соевые бобы) и переносу сроков повышения цен на энергоносители и тарифов за пользование электроэнергией. Кроме того, были предусмотрены меры по оказанию помощи малоимущим слоям населения, включая предоставление льготных займов.

После ухода президента Сухарто в отставку на волне массовых волнений, прокатившихся по стране в мае 1998 года (и, кстати, помешавших экспертам МВФ прибыть в Индонезию с очередной ежемесячной проверкой исполнения условия предоставления займов), его преемник Хабиби  в официальном обращении в СМИ заявил о приверженности неукоснительному соблюдению всех требований, связанных с предоставлением финансовой помощи со стороны МВФ, невзирая на нарастающее недовольство непопулярными мерами со стороны значительной части населения страны. Новый президент назвал вопросы стабилизации национальной валюты и обуздание инфляции ключевыми и безотлагательными задачами страны. Это заявление было сделано вслед за подписанием 4 июня во Франкфурте соглашения с международным банковским консорциумом, представляющим интересы банков-кредиторов Германии, Японии и США о реструктуризации внешней задолженности страны.

В июне 1998 года в Джакарте было подписано очередное (четвертое по счету с момента возникновения кризиса) соглашение с МВФ о программе стабилизации индонезийской экономики. В соглашении была отмечена необходимость привлечения дополнительной финансовой помощи со стороны мирового сообщества помимо общей суммы, заявленной МВФ, в размере от 4 до 6 млрд.долл. Прогнозируя общий экономический спад в стране до конца 1998 года на уровне 10 процентов, индонезийское руководство и МВФ, однако, сошлись во мнении о том, что нижний предел уже достигнут, и относительное доверие к Индонезии в мировом сообществе удалось восстановить. Новое соглашение явилось, по крайней мере, очевидным признаком того, что МВФ, наконец, поверил в твердые намерения нового индонезийского руководства предпринять жесткие меры по выводу страны из кризиса, то в чем прежнему лидеру Индонезии так и не удалось убедить международных инвесторов.

В начале сентября Индонезия подписала с МВФ меморандум, целью которого было некоторое смягчение позиции МВФ в отношении мер индонезийского правительства, направленных на преодоление напряженной ситуации с обеспечением продовольствием. Индонезийские власти подтвердили свое намерение неукоснительно придерживаться всех положений программы стабилизации.

А в ноябре Исполнительный совет Фонда утвердил результаты проверки  выполнения своих предписаний в соответствии с условиями расширенного соглашения и предоставление очередного транша.

Комментируя решение Фонда, Мишель Камдессю дал весьма позитивную оценку усилиям индонезийского правительства, направленных на оздоровление экономики страны, отметив заметные признаки стабилизации - укрепление рупии, замедление спада производства, замедление роста цен, улучшение ситуации  продовольственным обеспечением и снижение процентных ставок.

В марте 1999 года индонезийское правительство объявило о принятии пакета мер, направленных на серьезную реструктуризацию частного банковского сектора, предусматривавшего оказание финансовой помощи жизнеспособным частным национальным банкам, закрытие или переход под внешнее управление финансовых институтов, не соответствующих минимальным нормативам.
 
Вслед за принятием индонезийским правительством нового пакета мер исполнительный совет МВФ утвердил выделение дополнительной суммы помощи Индонезии в размере около 1 млрд. долл., и итоговая сумма заявленной МВФ помощи, таким образом, составила порядка 12,3 млрд. долл., а общая сумма обязательств международных кредиторов Индонезии составила 44 млрд. долл. При этом, фактически за весь период кризиса Индонезия использовала из средств МВФ около 9,3 млрд. долл. (более подробно история взаимоотношений Индонезии и МВФ в период азиатского кризиса 1997-98 гг изложена на этой странице).
 
После того как Азиатский финансовый кризис 1997-98 годов постепенно пошел на спад, весьма значительная часть активов частного сектора в процессе реструктуризации  задолженностей перешла под контроль государства, однако впоследствии многие из этих активов были проданы. Экономика Индонезии постепенно восстанавливалась, хотя и медленнее, чем многие из ее соседей, благодаря усилиям правительства в осуществлении реформ финансового и банковского сектора, путем проведения рекапитализации банков, усиления контроля за рынками капитала, стимулирования инвестиций. Ежегодные темпы роста ВВП в течение последующего десятилетия демонстрировали устойчивую повышательную тенденцию и в 2007 году вновь превысили 6% уровень.
 
В 2009 году в условиях очередного мирового финансово-экономического кризиса  наблюдалось кратковременное падение темпов роста индонезийской экономики до 4,6%, однако в последующие  годы страна вновь демонстрировала достаточно высокие показатели экономического роста на уровне св. 6%, продолжая занимать первые места в списке наиболее динамично развивающихся государств-членов большой двадцатки.
 
И хотя Индонезия продолжает удерживать этот почетный статус, последние 2 года (2012-2013) вновь отмечены некоторым замедлением экономики. В 2013 году темпы роста оцениваются на уровне 5,8-5,9%.
 
Квартальные темпы роста индонезийской экономики в 2009-2013 (% к аналогичному периоду предшествующего года)
 

Год

I кварталII кварталIII кварталIV квартал
20136.055.835.62-
20126.296.366.166.11
20116.456.526.496.50
20105.996.295.816.81
20094.604.374.314.58
 
В третьем квартале 2013 года прирост по сравнению с аналогичным периодом предшествующего года (yoy) составил 5,62%, что является самым низким квартальным уровнем за весь посткризисный период.

Основными факторами, способствовавшими падению темпов роста, явились продолжающееся обесценение рупии, высокий уровень инфляции, сокращение притока иностранных капвложений (как на фондовых рынках, так и прямых иностранных инвестиций), повышение учетных ставок и неблагоприятная мировая конъюнктура цен на целый ряд  ведущих товарных позиций индонезийского экспорта (таких как энергетический уголь, натуральный каучук, золото, пальмовое масло), оказывающая сдерживающее воздействие на его динамику.
 
После откровений руководства Федеральной резервной системы США о возможном сворачивании в ближайшей перспективе очередного третьего раунда программы количественного смягчения[6], прозвучавшего в мае 2013 года, иностранные инвесторы начали массированное изъятие своих вложений из рискованных активов развивающихся рынков, тогда как курс доллара пополз вверх в условиях ожидаемого существенного сокращения предложения американской валюты.
 
Особое беспокойство инвесторов в индонезийскую экономику вызвала информация об уровне дефицита платежного баланса страны по текущим счетам в размере 9,8 млрд. долл. США (4,4% ВВП страны), отмеченного во втором квартале 2013 года[7], что в значительной степени способствовало тенденции к изъятию средств с финансового рынка Индонезии, усугубившей обесценение рупии. Курс индонезийской валюты к доллару за пять с небольшим месяцев 2013 года, с конца мая до начала ноября, упал на 16,2% ниже отметки в 12 000 руп. за доллар США, опустившись до рекордного за последние 4 года минимума.
 
Ближе к концу 2013 года курс рупии стал все чаще восприниматься аналитиками как весьма заниженный, не отражающий реального состояния экономики, что дает основание надеяться на некоторое укрепление индонезийской валюты в ближайшей перспективе. Однако, с другой стороны, правительство воспринимает ослабление рупии как фактор расширении экспорта, поэтому вряд ли следует рассчитывать на возврат курса до уровня 2011 года. По мнению заместителя управляющего Банка Индонезии Мирзы Адитьясвары, курс между 11 000 и 11 500 рупий за доллар представляется вполне комфортным.
За тот же период, с уходом многих инвесторов с рынка, просел на 11,5% основной биржевой индикатор страны – Индонезийский композитный фондовый индекс IHSG (Indeks Harga Saham Gabungan).
 
Наиболее существенным внутренним фактором замедления темпов развития экономики стал высокий уровень инфляции, в октябре 2013 года составивший 8,32% (рост цен по сравнению с аналогичным периодом предшествующего года), в значительной степени благодаря повышению в июне субсидируемых государством цен на горючее (в среднем на 33%) в целях сокращения бюджетного дефицита. Ослабление рупии подхлестнуло импортируемую инфляцию, обусловленную ростом цен внутреннего рынка на импортные товары.
 
Высокий уровень инфляции сказался на покупательной способности населения и, соответственно, способствовал замедлению экономического развития, тогда как на потребление в домашнем секторе приходится примерно 58% прироста ВВП.
 
Ослабление рупии и высокий уровень инфляции послужили причиной поэтапного повышения ЦБ Индонезии базовой учетной ставки с 5,75 до 7,25%, а также принятия других мер ограничения кредитной экспансии (в первую очередь стремительного развития программ ипотечного кредитования и кредитов на покупку транспортных средств) из опасений по поводу возможного возникновения экономических (спекулятивных) пузырей (ажиотажного спроса) и в интересах стабилизации цен на потребительском рынке. Однако, эти меры, способствовавшие росту процентных ставок, также послужили причиной торможения экономического роста.
 
Наблюдаемое в течение последних двух лет сокращение стоимостных объемов индонезийского экспорта является следствием падения цен на основных мировых сырьевых товарных рынках. Объем экспортных поставок за период с января по октябрь 2013 года составил 149,6 млрд. долл., что на 5,5% ниже аналогичного периода 2012 года.

Динамика индонезийского экспорта в 2009-2013 гг. (млрд. долл. США)
20092010201120122013
116,5157,8203,5190,0149,6[8]
 
Обеспеченность крупнейшего импортера, КНР, значительными резервными запасами каучука и угля, едва ли позволяет рассчитывать на заметное увеличение объемов экспортных поставок индонезийских товаров в первые месяцы 2014 года.
 
С 12 января 2014 года в соответствии с положениями Горного закона (закона о добыче минерального сырья и каменного угля) № 4 от 2009 года и сопутствующего государственного регулирования в стране вступил в силу запрет на экспорт необработанного сырья (никельсодержащая руда, бокситы, олово, золото, серебро и хром).

Держатели рабочих контрактов и лицензий на предпринимательскую деятельность в горнодобывающем секторе обязаны обеспечивать весьма существенный уровень переработки сырья и обогащения руды для получения разрешения на экспортные отгрузки, и в этих целях создавать в стране соответствующие перерабатывающие мощности.
 
По ряду позиций, таких как медный концентрат, железистый песок, железная руда, цинк, свинец и марганец, которые все еще могут поставляться за рубеж до завершения строительства мощностей по обогащению сырья (но в течение не более трех ближайших лет), были установлены прогрессирующие ставки экспортных пошлин в размере 20-25%, которые будут поэтапно, каждые полгода  в течение этого периода увеличиваться до 60%.
 
Ожидаемый в длительной перспективе благоприятный экономический эффект от ужесточения политики в горнодобывающей отрасли, в краткосрочном плане приведет к сокращению валютных поступлений в добывающем секторе с 11 млрд. долл. в 2013 году до 6 млрд. долл. в 2014 году и к снижению объемов добычи руды, которая будет обеспечивать потребности перерабатывающих предприятий страны.

Однако по оптимистичным прогнозам правительства, такое сокращение будет наблюдаться лишь в течение первого года. В дальнейшем, по мнению представителей министерства энергетики и сырьевых ресурсов  будет происходить поэтапный рост объема валютных поступлений из добывающего сектора, который в 2015 году составит 9 млрд. долл., а в 2016 году увеличится до 25 млрд. долл., при условии, что процесс создания в стране перерабатывающих мощностей будет происходить в соответствии с ожиданиями.

В третьем квартале 2013 года темпы роста совокупных объемов реализованных инвестиционных проектов в стране снизились на два процентных пункта до 22,9% по сравнению с уровнем соответствующего периода предшествующего года, тогда как фактическая сумма реализованных инвестиций по сравнению со вторым кварталом увеличилась лишь на 0,7%.

Такое положение вынудило правительство объявить о готовящемся очередном пересмотре негативного инвестиционного листа[9].

Многие инвесторы традиционно занимают выжидательную позицию в условиях предстоящих в июле 2014 года президентских выборов. Вместе с тем, правительство страны рассчитывает на заметное усиление инвестиционной активности в ведущей отрасли экономики – горнодобывающем секторе в связи с реализацией мер, направленных на развитие внутренней переработки и обогащения минерального сырья.

В октябре 2013 года на пленарном заседании Совета народных представителей был утвержден проект госбюджета на 2014 год. При согласовании бюджетных показателей правительство и парламент руководствовались прогнозируемыми на 2014 год условными макроэкономическими индикаторами  – темпы экономического роста на уровне 6%, уровень инфляции в пределах 5,5% (выше первоначальных оценок до 4,5%), курс национальной валюты к доллару – 10 400 рупий за доллар США, базовая учетная ставка ЦБ по трехмесячным кредитам – 5,5%, цена на индонезийскую сырую нефть (ICP / Indonesia Crude Price) – 105 долл. США, суточные объемы добычи/поставки нефти – 870 тыс. баррелей, газа 1 240 баррелей нефтяного эквивалента.

Расходная часть бюджета установлена в размере 1 842,4 трлн. руп. (≈151,3 млрд. долл. США), в том числе 1 249,9 трлн. руп.  на обеспечение расходов центрального правительства и 592,5 трлн. руп. на финансирование целевых региональных программ[10]. Цифра утвержденных на 2014 год бюджетных расходов, таким образом, выросла по сравнению с фактическими расходами в рамках уточненного бюджета 2013 года на 6,74%. При этом предусматривается увеличение бюджетных ассигнований на 6,8% до 205,8 трлн. руп. (≈16,9 млрд. долл.) на капитальные расходы, и прежде всего на развитие и совершенствование инфраструктуры – решающего фактора экономического роста.

Руководство ЦБ Индонезии не исключает вероятность дальнейшего усиления монетарной политики в начале 2014 года в качестве меры сдерживания инфляции и дальнейшего сокращения дефицита платежного баланса по текущим счетам (по крайней мере, до 3% ВВП), соглашаясь пожертвовать ради этой цели незначительным замедлением темпов экономического роста. При этом финансовый регулятор рассчитывает на снижение инфляции уже во втором полугодии 2014 года. Перспективы улучшения ситуации в мировом хозяйстве вселяют некоторую надежду на постепенную стабилизации конъюнктуры мировых товарных рынков и на выправление ситуации с индонезийским экспортом.

Перспективы дальнейшего развития экономики, успехи в ее реформировании в значительной степени будут зависеть от политической воли нового руководства страны, которое примет бразды правления после предстоящих в стране выборов органов законодательной и исполнительной власти в апреле и июле 2014 года.
Новое правительство сможет воспользоваться большей свободой в установлении более благоприятного режима для иностранных инвестиций, тогда как нынешнее руководство в преддверии выборов не решается принимать непопулярные решения в условиях наметившейся тенденции к экономическому национализму, опасаясь потерять потенциальные голоса избирателей.

Вполне очевидно, что даже считающиеся реформистами действующие министр финансов Хатиб Басри, управляющий ЦБ Агус Мартовардойо и глава Комитета по координации капвложений Махендра Сирегар едва ли имеют возможность принимать на себя какие-либо конкретные обязательства или выступать с далеко идущими заявлениями до завершения выборов.

Экономический курс команды нынешнего президента Юдойоно нередко подвергался критическим замечаниям. В адрес президента звучали упреки в нерешительности при решении многих экономических проблем. Громкие коррупционные скандалы, связанные с рядом высокопоставленных функционеров правящей партии демократов, порой отвлекали внимание от реализации крупномасштабных экономических реформ. Поэтому, несмотря на определенный риск для инвесторов, связанный с возможными политическими переменами, предстоящие парламентские и президентские выборы воспринимаются скорее как шанс на оживление экономики.
И.Ш.


[1] Индекс рассчитывается как среднее арифметическое из десяти показателей, которые авторы исследования относят к наиболее характерным и определяющим при оценке уровня экономической свободы в каждой отдельно взятой стране. Показатели сгруппированы по четырем категориям: «Власть закона» - свобода от коррупции (на основе Индекса восприятия коррупции, публикуемого Transparency International) и свобода права собственности (правовой режим и охрана частной собственности, уровень свободы физических и юридических лиц в аккумулировании собственности); «Ограничение государственного вмешательства» - фискальная свобода (уровень налогового бремени в отношении физических лиц и компаний и соотношение налоговых поступлений в госбюджет с уровнем ВВП) и уровень государственных расходов (в отношении к объему ВВП); «Эффективность госрегулирования» - свобода бизнеса (условия для развертывания и развития предпринимательской деятельности, нагрузка на бизнес со стороны регулирующих органов, эффективность государственного регулирования), трудовая свобода (качество правового регулирования рынка труда) и монетарная свобода (стабильность цен, состояние кредитно-денежного обращения); «Открытость рынка» - свобода торговли (отсутствие тарифных и нетарифных ограничений в торговле, налоговая свобода (уровень налогового бремени), свобода инвестиций (свобода перемещения капитала как через границу, так и внутри страны, между различными видами деловой активности) и финансовая свобода (эффективность банковской сферы, ее самостоятельность, свобода от государственного вмешательства). Каждый показатель рассчитывается по 100-бальной шкале (от 0 до 100 баллов), при этом 100 баллов означает абсолютную свободу.
В первую десятку стран с наиболее свободной (и эффективной) экономикой, с точки зрения экспертов The Heritage Foundation, в порядке убывания присвоенных баллов входят Гонконг, Сингапур, Австралия, Новая Зеландия, Швейцария, Канада, Чили, Маврикий, Дания и США.
[2] С мая 1967 года вопросы регулирования цен, субсидий, государственных закупок и поставок, поддержания стратегических продовольственных запасов (зерна, сахара), в первую очередь в сфере обеспечения населения главной продовольственной культурой – рисом, находятся в ведении специализированного агентства – Государственной компании по управлению товарными запасами «БУЛОГ» (Badan Urusan Logistik BULOG), которая стала правопреемницей созданного тремя годами ранее Совета по вопросам обеспечения продовольствием (Badan Pelaksana Urusan Pangan). БУЛОГ занимается внутренними закупками риса, обеспечивая мелкие крестьянские хозяйства гарантированным сбытом по государственным закупочным ценам, формирует субсидированные цены для обеспечения рисом малоимущих слоев населения, осуществляет управление национальным резервным запасом риса, проводя периодические рыночные интервенции при необходимости сглаживания резких колебаний цен.
[3] Так, в октябре 1998 года было объявлено об учреждении в рамках государственной программы реструктуризации банковского сектора ныне крупнейшего в Индонезии банка Мандири (PT Bank Mandiri (Persero) Tbk.). Банк Мандири был образован в процессе слияния в июле 1999 года и консолидации ресурсов четырех расформированных государственных банков – Банк Буми Дайя (Bank Bumi Daya), Банк Даганг Негара (Bank Dagang Negara), Эксимбанк (Bank Expor Impor) и Бапиндо (Bank Pembangunan Indonesia), которые в свое время были созданы г.о. на основе национализированных голландских и британских банковских институтов и успели сыграть весьма заметную роль в становлении и развитии индонезийской экономики.
[4] Keluarga Cendana – семья Чендана – популярный топоним, закрепившийся в индонезийской и зарубежной прессе и ассоциирующийся с родственниками и ближайшим окружением бывшего президента Сухарто, поскольку семейство Сухарто длительное время проживало в доме, расположенном по адресу ул. Чендана, 8 в Центральной Джакарте.
[5] Формальным основанием для включения банка Андромеда в список банков, подлежащих ликвидации, и для отзыва банковской лицензии послужило нарушение банком установленного ЦБ норматива по предельному размеру кредитования (Batas Maksimum Pemberian Kredit, BMPK, то же что и Legal Lending Limit), повлекшее за собой кризис ликвидности. В 1990 году банком был выделен кредит на сумму 75 млн. долл. на финансирование развития нефтехимического комплекса компании P.T. Chandra Asri (председателем наблюдательного совета которой являлся все тот же Триатмоджо). На момент ликвидации банка в ноябре 1997 года, сумма непогашенной задолженности по этому кредиту с учетом процентов превысила 100 млн. долл. Кроме того банком были неоднократно нарушены инструкции ЦБ по нормативам минимальных остатков на жиро-счетах (Giro Wajib Minimum). В практике Банка Индонезии, при этом существовало положение о том, что руководители банковских структур, допустивших подобные нарушения, попадали в «черный список» лиц, которым было запрещено впредь занимать руководящие должности и выступать в качестве акционеров.
[6] Quantitative Easing/ QE- инструмент монетарной политики, заключающийся в финансовых вливаниях в экономику США в форме ежемесячного выкупа у инвестиционных и коммерческих банков сомнительных активов в размере до 85 млрд. долл. США для «очистки» балансов и увеличения банковских резервов.
[7] Баланс по текущим счетам сводится с отрицательным сальдо с конца 2011 года главным образом в связи с негативной динамикой экспорта и снижением инвестиционной активности. В третьем квартале дефицит платежного баланса по текущим операциям несколько сократился, до 8,5 млрд. долл. (3,8% ВВП), прежде всего благодаря тому, что ненефтегазовый импорт снизился значительнее объемов экспорта. Ослабленная рупия и высокие проценты могут способствовать сокращению дефицита по текущим счетам в 2014 году, поскольку подешевевшая рупия делает импортные товары менее доступными для местных потребителей, а подорожавшие кредиты будут способствовать сокращению внутреннего спроса. В этой связи, можно ожидать дальнейшего сокращения дефицита по текущим счетам, что должно несколько повысить привлекательность индонезийской экономики в глазах инвесторов.
[8] январь-октябрь
[9] Negative Investment List (Daftar Negatif Investasi)– перечень секторов экономики, закрытых для иностранного капитала.
[10] Доходная часть госбюджета согласована в размере 1 667,1 трлн. руп. (рост на 10,99% по сравнению с предыдущим годом), дефицит – 175,3 трлн. руп. (на 21,7% ниже предшествующего года).
 

Обратно к оглавлению   Back to contents page   Kembali ke daftar isi

Географическое положение   Климат   Природные ресурсы   Часовые пояса   Административно-территориальное деление   Крупнейшие города   Население   Национальный состав   Религии   Языки   Образование   Здравоохранение   Трудовые ресурсы   Государственное устройство   Политические партии   Экономика